Category: религия

Так да светит свет ваш

Не тревожьтесь


Не падайте духом, братья и сестры. Да, мы живем во времена тяжкие, но, если мы будем оставаться на пути заветов, нам не нужно бояться.

Я добавляю свое свидетельство к посланиям Президента Рассела М. Нельсона и старейшины Квентина Л. Кука, которые прозвучали несколько мгновений назад, о тех гармонии и единодушии, которые пребывают в Совете Первого Президентства и Кворума Двенадцати Апостолов. Я знаю, что эти Богооткровенные объявления составляют разум и волю Господа, и они благословят и укрепят отдельных людей, целые семьи и всю Церковь Иисуса Христа Святых последних дней на много поколений вперед.

Несколько лет назад одна из наших недавно вышедших замуж дочерей и ее муж задали мне с сестрой Расбанд очень важный и животрепещущий вопрос: «Безопасно ли и мудро ли приводить детей в такой нечестивый и пугающий мир, в котором мы живем?»

Итак, это был важный вопрос, который мама и папа должны были обсудить со своими драгоценными состоящими в браке детьми. Мы услышали страх в их голосе и почувствовали его же в их сердце. Наш ответ был однозначным: «Да, это более чем правильно». Тогда мы поделились с ними основополагающими учениями Евангелия и собственными проникновенными чувствами и жизненным опытом.

Collapse )
Так да светит свет ваш

Стараться, стараться, стараться

Мои дорогие  братья и сестры, я благодарен за возможность говорить с вами. Эта  конференция была для меня ободряющей и поучительной. Исполненная музыка и  произнесенные слова были донесены до наших сердец с помощью Святого  Духа. Я молюсь, чтобы сказанное мною передалось вам тем же Духом.

Много  лет назад я был первым советником президента округа на востоке  Соединенных Штатов Америки. Не раз, пока мы ехали в наши небольшие  приходы, он говорил мне: «Хал, когда ты встречаешь кого-то, обращайся с  ним, как если бы у него были серьезные проблемы, и ты будешь прав в  более чем половине случаев». Он был не только прав, но, как я узнал за  прошедшие годы, его оценка была даже несколько занижена. Сегодня я хотел  бы ободрить вас в тех проблемах, с которыми вы сталкиваетесь.

Наша  земная жизнь задумана любящим нас Богом в качестве испытательного  периода и источника роста для каждого из нас. Вы помните Божьи слова  относительно Его детей, произнесенные при Сотворении мира: «И там мы  испытаем их, чтобы увидеть, будут ли они исполнять всё, что Господь Бог  их заповедует им».

С  самого начала эти испытания не были простыми. Мы сталкиваемся с  искушениями, являющимися следствием того, что наши тела смертны. Все мы  живем в мире, где борьба сатаны против истины и нашего личного счастья  становится все более упорной. Вам может казаться, что мир, а также ваша  жизнь, находятся в состоянии нарастающего смятения. 

Я  заверяю вас в следующем: любящий Бог, позволяющий вам переживать эти  испытания, задумал также и надежный путь, чтобы вы их преодолели.  Небесный Отец так возлюбил мир, что послал Сына Своего Единородного,  чтобы помочь нам.  Его Сын, Иисус Христос, отдал за нас Свою жизнь. В Гефсимании и на  кресте Иисус Христос претерпел бремя всех наших грехов. Он перенес все  страдания, боль и последствия наших грехов, чтобы утешить нас и укрепить  во всех жизненных испытаниях.

Collapse )
Так да светит свет ваш

Библия — слово Божье в той мере, в какой она переведена правильно

Что означает это утверждение из восьмого Символа веры?

Библия ничуть не менее важна, чем остальные Священные Писания. Старейшина М. Рассел Баллард, член Кворума Двенадцати Апостолов, сказал: «Мы верим, чтим и любим Библию. У нас действительно есть дополнительные Священные Писания,.. но он[и] поддержива[ют] Библию и никогда не занимал[и] ее место» («Чудо Библии», Лиахона, май 2007 г., стр. 81).

В восьмом Символе веры говорится: «Мы верим, что Библия – слово Божье в той мере, в какой она переведена правильно». Во времена Джозефа Смита слово translate [переводить] не просто означало «излагать на другом языке»; оно также могло означать «передавать, разъяснять или толковать». И хотя в различных версиях Библии, изначально написанных на древнееврейском и древнегреческом языках, встречаются неточности, самая большая проблема связана с тем, что, пока ее древние тексты дошли до наших дней, «много ясного и драгоценного оказалось изъято из этой книги» (1 Нефий 13:28). Иными словами, в ходе передачи нам текстов Библии некоторые ее учения были утрачены. Это одна из причин, по которой среди людей бытует так много различных толкований Библии, что ощутил на себе Джозеф Смит (см. Джозеф Смит – История 1:12). Поэтому один из способов, посредством которых современное откровение помогает нам разъяснять и утверждать истины, содержащиеся в Библии, связан с восстановлением других истин, которые были утрачены (см. 1 Нефий 13:39–40).
Так да светит свет ваш

Еще одна неплохая статья о мормонах. Сергей Антоненко «Святые последних дней» на российской земле

Члены этой Церкви весьма ревностно относятся к точности наименования своей конфессии. Согласно вере мормонов, название «Церковь Иисуса Христа Святых последних дней» (англ. The Church of Jesus Christ of Latter-day Saints) дано самим Богом: оно было сообщено в откровении пророку и основателю Церкви Джозефу Смиту (1805–1844) в 1838 году. Именно это полное название является каноническим и официальным.

Мормоны именуют себя «святыми последних дней» в том смысле, который вкладывали в понятие «святой» и первые христиане: принявший Евангелие призван к святости («Будьте святы, потому что Я свят». – 1 Петр 1: 16). Гордон Хинкли (1910–2008), 15‑й Президент Церкви, разъясняет: «Что же касается определения «Святые последних дней», то раньше святыми называли членов христианских Церквей (см. Деяния 9: 32, к Ефесянам 2: 19, к Филиппийцам 1: 1). Они были святыми первых дней. Мы – святые последних дней. Вот так всё просто».

Что же касается термина «мормон», то он отражает один из краеугольных камней учения Церкви – веру в святость Книги Мормона, «новых свидетельств об Иисусе Христе», ставших известными миру благодаря Джозефу Смиту. Мормоны убеждены, что ангел открыл Смиту место хранения исторической и религиозной летописи израильтян, переселившихся в Америку около 600 года до нашей эры. Эти записи о судьбах нефийцев и ламанийцев – двух народов, произошедших от переселенцев из Иерусалима, – были выгравированы на золотых пластинах и спрятаны до назначенного времени Мормоном, пророком IV века. Смит чудесным образом перевёл Книгу Мормона, которую его последователи чтут наравне с Библией. По словам сегодняшних мормонов, имя древнего пророка «стало неофициальным, но безобидным прозвищем членов Церкви».
Читать полностью

Так да светит свет ваш

Вчерашняя встреча со старейшиной Расселом М. Нельсоном


Спешу поделиться своими впечатлениями после встречи с Апостолом Церкви Иисуса Христа Святых последних дней Старейшиной Расселом М. Нельсоном. Учёный, кардиохирург, который в 1966 и в 1972 годах обучал российских кардиохирургов операциям на сердце.
Сейчас ему пока 90 лет и он уже неделю путешествует по странам и городам, начиная с Америки, Новосибирск, Армения, Болгария..... пересёк 18 часовых поясов, и везде, где останавливался, говорил со Святыми. Выглядит замечательно! Весел! Подвижен! Строен! В России Апостол уже 14 раз.
Десять важных вещей, о которых он напомнил, помогли мне глубже понять и осознать важность учений Иисуса Христа в Плане Спасения:

  1. Бог - наш Небесный Отец и мы - Его дети. Мы имеем уникальные физические тела, которые могут самоисцеляться, производить себе подобных... Мы не вечны на земле и процесс старения напоминает нам о том, что мы здесь временно. Отец Небесный хочет, чтобы мы вернулись домой к Нему.

  2. Иисус Христос наш Спаситель. Это Его Церковь. Еженедельное причастие напоминает нам о Его Искуплении.

  3. Бог -Отец и Его Сын- Иисус Христос явились Джозефу Смиту. Ему являлись также и другие посланники.

  4. Бог через Джозефа Смита восстановил Церковь с особой целью:
    а) Собрать детей Израиля, как обещал Бог, которые были рассеяны со времён Ветхого Завета по всему лицу Земли.
    б) Храмовая работа: семьи Израиля должны быть запечатаны в храме
    в) Открыть миру Книгу Мормона, новые свидетельства об Иисусе Христе, которую Джозеф Смит перевёл в 1829 году за три месяца. Книга Мормона нужна была именно для собирания детей Израиля! Библия свидетельствует о Книге Мормона в 37 главе Иезекииль, где сказано о двух жезлах: жезл Ефрема - Книга Мормона и жезл Иуды - Библия. Книга Мормона - это знак собирания Израиля.

  5. Восстановление Священства и ключи священства вновь появились на Земле. Священство - власть от Бога.

  6. Сегодняшнее Время Пророков называется - устроением полноты времён от Джозефа Смита. Это другое время и другое место. Так, во все библейские времена были Пророки, но их время всегда заканчивалось отступничеством. Место тоже было ограниченным и локальным, а сегодняшнее место - вся Земля.

  7. Сатане разрешено действовать (ссоры, войны, раздоры...). Это позволяет каждому человеку сделать выбор: или вечная жизнь, или плен. Отец Небесный доверяет нам. И мы благодарны за то, что мы имеем свободу выбора.

  8. Радость приходит от соблюдения заповедей. Непослушание приводит к беде.

  9. Все благословения приходят от послушания тому закону, по которому они определяются.

  10. Молодёжь Сиона - избранное поколение. Бог избрал их до того, как они были рождены.

    Апостол принёс личное свидетельство, которое звучало каким-то особенным голосом так, что проникало в каждую мою клеточку. И я сама получила мощное свидетельство об Иисусе Христе, что Он жив, что это Его Церковь, что Книга Мормона - истинное Слово Бога.

    В завершение своего мощного выступления Рассел М. Нельсон благословил всех присутствующих такими словами: "насыщайтесь словами Христа и применяйте их в своей жизни. Будьте примером!" Благословил также каждого здоровьем.
Так да светит свет ваш

Насыщайтесь словами Христа. "Лиахона", январь 2015

Пророк Нефий писал: «Насыщайтесь словами Христа; ибо вот, слова Христа скажут вам всё, что вы должны делать» (2 Нефий 32:3).

Нефий выбрал слово «насыщайтесь», чтобы показать, что мы должны изучать, а не просто читать Священные Писания. В видении его отца о дереве жизни важно заметить, что лишь те, кто «постоянно крепко держа[лись]» за железные перила, или слово Божье, могли постоянно вкушать плоды этого дерева, или благословения Искупления, совершенного Иисусом Христом. Эти плоды и эти благословения наполняли их души чрезвычайно великой радостью (см. 1 Нефий 8:12, 30). Пророки свидетельствуют, что изучение Священных Писаний, которым занимаются нерегулярно или от случая к случаю, влечет за собой определенные последствия. Президент Гарольд Б. Ли предостерегал: «Если мы прекратим каждый день читать Священные Писания, наши свидетельства будут ослабевать, наша духовность перестанет расти» (Учения Президентов Церкви: Гарольд Б. Ли [2001], стр. 59).

Я встречаю многих членов Церкви, которые становятся несчастными, ибо не наслаждаются активно плодами Евангелия. Как правило, они перестают ежедневно изучать Священные Писания. Без ежедневного духовного питания мы ослабеваем духовно так же, как ослабеваем физически без ежедневного физического питания. Прекращая ежедневное изучение наших Священных Писаний, мы неизбежно ослабеваем в свидетельстве, приверженности и духовности, что в конечном счете приводит к страданию, а не к радости.

Президент Гордон Б. Хинкли учил: «Вам может казаться, будто вы слишком заняты. Десять-пятнадцать минут в день, проведенные со Священными Писаниями, особенно с Книгой Мормона, принесут вам необыкновенное понимание великих вечных истин» («Rise to the Stature of the Divine within You», Ensign, Nov. 1989, 97).

Президент Томас С. Монсон отметил: «Священные Писания – надежный путеводитель в нашей жизни. Знакомьтесь с уроками, которым учат Священные Писания. Изучайте, почему и при каких обстоятельствах звучали притчи Учителя и увещевания Пророков. Изучайте их так, будто они обращены именно к вам, ибо так оно и есть» («A Time to Choose», Ensign, May 1995, 97).

Я свидетельствую: если мы примем на себя обязательство ежедневно изучать Священные Писания и затем будем это делать, то Святой Дух будет свидетельствовать нам об истинах, которые мы открываем. Мы будем питаться духовно и просвещаться интеллектуально и эмоционально. Мы будем ощущать, как Дух Господа наставляет и направляет нас. Как обещал Нефий, «[Дух Святой] покажет вам всё, что вы должны делать» (2 Нефий 32:5).

Мы не сможем устоять до конца без напарничества и наставлений Святого Духа. Ежедневно изучая наши Священные Писания семьями и индивидуально, мы будем приглашать Духа в наши дома и в нашу личную жизнь. Нам будет указано, что делать. Нам это обещано, если мы будем насыщаться словами Христа и следовать побуждениям Духа, которые будут приходить, если будем поступать так.

Я свидетельствую, что Иисус Христос жив. Он – наш Спаситель и Искупитель. Насыщение Его словами, как пишут и учат Пророки, будет приносить свет и радость в нашу жизнь. «А потому, если вы будете продвигаться вперёд, насыщаясь словом Христовым, и устоите до конца, вот, так речёт Отец: Вы будете иметь жизнь вечную» (2 Нефий 31:20).


Президент Рэндалл К. Беннет, бывший первый советник в президентстве Восточноевропейского региона Церкви Иисуса Христа Святых последних дней

Так да светит свет ваш

Лев Толстой. Старый сапожник ("Где любовь, там и Бог")



Жил в городе сапожник Мартын Авдеич. Жил он в подвале, в горенке об одном окне. Окно было на улицу. В окно видно было, как проходили люди; хоть видны были только ноги, но Мартын Авдеич по сапогам узнавал людей. Мартын Авдеич жил давно на одном месте, и знакомства много было. Редкая пара сапог в околодке не побывала и раз и два у него в руках. На какие подметки подкинет, на какие латки положит, какие обошьет, а другой раз и новые головки сделает. И часто в окно он видал свою работу. Работы было много, потому что работал Авдеич прочно, товар ставил хороший, лишнего не брал и слово держал. Если может к сроку сделать — возьмется, а нет, так и обманывать не станет, вперед говорит. И знали все Авдеича, и у него не переводилась работа. Авдеич и всегда был человек хороший, но под старость стал он больше о душе своей думать и больше к богу приближаться. Еще когда Мартын у хозяина жил, померла у него жена. И остался после жены один мальчик — трех годов. Дети у них не жили. Старшие все прежде померли. Хотел сначала Мартын сынишку сестре в деревню отдать, потом пожалел — подумал: «Тяжело будет Капитошке моему в чужой семье расти, оставлю его при себе». И отошел Авдеич от хозяина и стал с сынишкой на квартире жить. Да не дал бог Авдеичу в детях счастья. Только подрос мальчик, стал отцу помогать, только бы на него радоваться, напала на Капитошку болезнь, слег мальчик, погорел недельку и помер.

Схоронил Мартын сына и отчаялся. Так отчаялся, что стал на бога роптать. Скука такая нашла на Мартына, что не раз просил у бога смерти и укорял бога за то, что он не его, старика, прибрал, а любимого единственного сына. Перестал Авдеич и в церковь ходить. И вот зашел раз к Авдеичу от Троицы земляк-старичок — уж восьмой год странствовал. Разговорился с ним Авдеич и стал ему на свое горе жаловаться.

— И жить,— говорит,— божий человек, больше неохота. Только бы помереть. Об одном бога прошу. Безнадежный я остался теперь человек.

И сказал ему старичок:

— Не хорошо ты говоришь, Мартын, нам нельзя божьи дела судить. Не нашим умом, а божьим судом. Твоему сыну судил бог помереть, а тебе — жить. Значит, так лучше. А что отчаиваешься, так это оттого, что ты для своей радости жить хочешь.

— А для чего же жить-то? — спросил Мартын.

И старичок сказал:

— Для бога, Мартын, жить надо. Он тебе жизнь дает, для него и жить надо. Когда для него жить станешь, ни о чем тужить не станешь, и все тебе легко покажется.

Помолчал Мартын и говорит:

— А как же для бога жить-то?

И сказал старичок:

— А жить как для бога, то нам Христос показал. Ты грамоте знаешь? Купи Евангелие и читай, там узнаешь, как для бога жить. Там все показано.

И запали эти слова в сердце Авдеичу. И пошел он в тот же день, купил себе Новый завет крупной печати и стал читать.

Хотел Авдеич читать только по праздникам, да как начал читать, так ему на душе хорошо стало, что стал каждый день читать. Другой раз так зачитается, что в лампе весь керосин выгорит, и все от книги оторваться не может. И стал так читать Авдеич каждый вечер. И что больше читал, то яснее понимал, чего от него бог хочет и как надо для бога жить, и все легче и легче ему становилось на сердце. Бывало, прежде, спать ложится, охает он и крехчет и все про Капитошку вспоминает, а теперь только приговаривает: «Слава тебе, слава тебе, господи! Твоя воля». И с той поры переменилась вся жизнь Авдеича. Бывало прежде, праздничным делом захаживая и он в трактир чайку попить, да и от водочки не отказывался. Выпьет, бывало, с знакомым человеком и хоть не пьян, а все-таки выходил из трактира навеселе и говаривал пустое: и окрикнет и оговорит человека. Теперь все это само отошло от него. Жизнь стала его тихая и радостная. С утра садится за работу, отработает свое время, снимет лампочку с крючка, поставит на стол, достанет с полки книгу, разложит и сядет читать. И что больше читает, то больше понимает и то яснее и веселее на сердце.
Collapse )
— Мартын! — вдруг как задышало что-то у него над ухом.

Встрепенулся Мартын спросонок:

— Кто тут?

Повернулся он, взглянул на дверь — никого. Прикурнул он опять. Вдруг явственно слышит:

— Мартын, а Мартын! смотри завтра на улицу, приду. Очнулся Мартын, поднялся со стула, стал протирать

глаза. И не знает сам,— во сне или наяву слышал он слова эти. Завернул он лампу и лег спать.

Наутро до света поднялся Авдеич, помолился богу, истопил печку, поставил щи, кашу, развел самовар, надел фартук и сел к окну работать. Сидит Авдеич, работает, а сам все про вчерашнее думает. И думает надвое: то думает — померещилось, а то думает, что и вправду слышал он голос. «Что ж, думает, бывало и это».

Сидит Мартын у окна, и столько не работает, сколько в окно смотрит, и как пройдет кто в незнакомых сапогах, изогнется даже, выглядывает из окна, чтобы не одни ноги, а и лицо увидать. Прошел дворник в новых валенках, прошел водовоз, потом поравнялся с окном старый солдат николаевский в обшитых старых валенках с лопатой в руках. По валенкам узнал его Авдеич. Старика звали Степанычем, и жил он у соседнего купца из милости. Положена ему была должность дворнику помогать. Стал против Авдеичева окна Степаныч счищать снег. Посмотрел на него Авдеич и опять взялся за работу.

— Вишь, одурел, видно, я со старости,— сам на себя посмеялся Авдеич. — Степаныч снег чистит, а я думаю, Христос ко мне идет. Совсем одурел, старый хрыч.

Однако стежков десяток сделал Авдеич, и опять тянет его в окно посмотреть. Посмотрел опять в окно, видит, Степаныч прислонил лопату к стене, и сам не то греется, не то отдыхает.

Человек старый, ломаный, видно, и снег-то сгребать силы нет. Подумал Авдеич: напоить его разве чайком, кстати и самовар уходить хочет. Воткнул Авдеич шило, встал, поставил на стол самовар, залил чай и постучал пальцем в стекло. Степаныч обернулся и подошел к окну. Авдеич поманил его и пошел отворить дверь.

— Войди, погрейся, что ль,— сказал он. — Озяб, чай.

— Спаси Христос, и то — кости ломят,— сказал Степаныч.

Вошел Степаныч, отряхнулся от снега, стал ноги вытирать, чтобы не наследить на полу, а сам шатается.

— Не трудись вытирать. Я подотру, наше дело такое, проходи, садись,— сказал Авдеич. — Вот чайку выпей.

И Авдеич налил два стакана и подвинул один гостю, а сам вылил свой на блюдечко и стал дуть.

Выпил Степаныч свой стакан, перевернул дном кверху, и на него положил огрызок, и стал благодарить. А самому, видно, еще хочется.

— Кушай еще,— сказал Авдеич и налил еще стакан и себе и гостю.

Пьет Авдеич свой чай, а сам нет-нет на улицу поглядывает.

— Али ждешь кого? — спросил гость.

— Жду кого? И сказать совестно, кого жду: жду не жду, а запало мне в сердце слово одно. Виденье или так, сам не знаю. Видишь ли, братец ты мой; читал я вчера Евангелие про Христа-батюшку, как он страдал, как по земле ходил. Слыхал ты, я чай?

— Слыхать слыхал,— отвечал Степаныч,— да мы люди темные, грамоте не знаем. — Ну вот, читал я про самое то, как он по земле ходил, читаю я, знаешь, как он к фарисею пришел, а тот ему встречи не сделал. Ну так вот, читал, братец ты мой, я вчера про это самое и подумал: как Христа-батюшку честь честью не принял. Доведись, к примеру, мне или кому, думаю, и не знал бы, как принял. А он и приему не сделал. Вот подумал я так-то и задремал. Задремал я, братец ты мой, и слышу, по имени кличет; поднялся я, голос, ровно шепчет кто-то, жди, говорит, завтра приду. Да до двух раз. Ну вот, веришь ли, запало мне это в голову — сам себя браню, и все жду его, батюшку.

Степаныч покачал головой и ничего не сказал, а допил свой стакан и положил его боком, но Авдеич опять поднял стакан и налил еще.

— Кушай на здоровье. Ведь тоже думаю, когда он, батюшка, по земле ходил, не брезговал никем, а с простым народом больше водился. Все по простым ходил, учеников-то набирал все больше из нашего брата, таких же, как мы, грешные, из рабочих. Кто, говорит, возвышается, тот унизится, а кто унижается, тот возвысится. Вы меня, говорит, господом называете, а я, говорит, вам ноги умою. Кто хочет, говорит, быть первым, тот будь всем слуга. Потому что, говорит, блаженны нищие, смиренные, кроткие, милостивые.

Забыл свой чай Степаныч, человек он был старый и мягкослезный. Сидит, слушает, а по лицу слезы катятся.

— Ну, кушай еще,— сказал Авдеич. Но Степаныч перекрестился, поблагодарил, отодвинул стакан и встал.

— Спасибо тебе,— говорит,— Мартын Авдеич, угостил ты меня, и душу, и тело насытил.

— Милости просим, заходи другой раз, рад гостю,— сказал Авдеич.

Степаныч ушел, а Мартын слил последний чай, допил, убрал посуду и опять сел к окну за работу — строчить задник. Строчит, а сам все поглядывает в окно — Христа ждет, все о нем и об его делах думает. И в голове у него все Христовы речи разные.

Прошли мимо два солдата, один в казенных, другой в своих сапогах, прошел потом в чищеных калошах хозяин из соседнего дома, прошел булочник с корзиной. Все мимо прошли, и вот поравнялась еще с окном женщина в шерстяных чулках и в деревенских башмаках. Прошла она мимо окна и остановилась у простенка. Заглянул на нее из-под окна Авдеич, видит: женщина чужая, одета плохо и с ребенком, стала у стены к ветру спиной и укутывает ребенка, а укутывать не во что. Одежа на женщине летняя, да и плохая. И из-за рамы слышит Авдеич, ребенок кричит, и она его уговаривает, никак уговорить не может. Встал Авдеич, вышел в дверь и на лестницу и кликнул:

— Умница! а умница! — Женщина услыхала и обернулась. — Что же так на холоду с ребеночком стоишь? Заходи в горницу, в тепле-то лучше уберешь его. Сюда вот.

Удивилась женщина. Видит, старик старый в фартуке, очки на носу, зовет к себе. Пошла за ним.

Спустились под лестницу, вошли в горницу, провел старик женщину к кровати.

— Сюда,— говорит,— садись, умница, к печке ближе — погреешься и покормишь младенца-то.

— Молока-то в грудях нет, сама с утра не ела,— сказала женщина, а все-таки взяла к груди ребенка.

Покачал головой Авдеич, пошел к столу, достал хлеб, чашку, открыл в печи заслонку, налил в чашку щей, вынул горшок с кашей, да не упрела еще, налил одних щей и поставил на стол. Достал хлеба, снял с крючка утирку и на стол положил.

— Садись,— говорит,— покушай, умница, а с младенцем я посижу, ведь у меня свои дети были — умею с ними нянчиться.

Перекрестилась женщина, села к столу и стала есть, а Авдеич присел на кровать к ребенку. Чмокал, чмокал ему Авдеич губами, да плохо чмокается, зубов нету. Все кричит ребеночек. И придумал Авдеич его пальцем пугать, замахнется-замахнется на него пальцем прямо ко рту и прочь отнимет. В рот не дает, потому палец черный, в вару запачкан. И засмотрелся ребеночек на палец и затих, а потом и смеяться стал. И обрадовался и Авдеич. А женщина ест, а сама рассказывает, кто она и куда ходила.

— Я,— говорит,— солдатка, мужа восьмой месяц угнали далеко, и слуха нет. Жила в кухарках, родила. С ребенком не стали держать. Вот третий месяц бьюсь без места. Проела все с себя. Хотела в кормилицы — не берут: худа, говорят. Ходила вот к купчихе, там наша бабочка живет, так обещала взять. Я думала совсем.
А она велела на той неделе приходить. А живет далеко. Изморилась и его, сердечного, замучила. Спасибо, хозяйка жалеет нас заради Христа на квартире. А то бы и не знала, как прожить.

Воздохнул Авдеич и говорит:

— А одежи-то теплой али нет?

— Пора тут, родной, теплой одеже быть. Вчера платок последний за двугривенный заложила.

Подошла женщина к кровати и взяла ребенка, а Авдеич встал, пошел к стенке, порылся, принес старую поддевку.

— На,— говорит,— хоть и плохая штука, а все пригодится завернуть.

Посмотрела женщина на поддевку, посмотрела на старика, взяла поддевку и заплакала. Отвернулся и Авдеич; полез под кровать, выдвинул сундучок, покопался в нем и сел опять против женщины.

И сказала женщина:

— Спаси тебя Христос, дедушка, наслал, видно, он меня под твое окно. Заморозила бы я детище. Вышла я, тепло было, а теперь вот как студено завернуло. И наставил же он, батюшка, тебя в окно поглядеть и меня, горькую, пожалеть.

Усмехнулся Авдеич и говорит:

— И то он наставил. В окно-то я, умница, неспроста гляжу.

И рассказал Мартын и солдатке свой сон, и как он голос слышал, что обещался нынешний день господь прийти к нему.

— Все может быть,— сказала женщина, встала, накинула поддевку, завернула в нее детище и стала кланяться и опять благодарить Авдеича.

— Прими, ради Христа,— сказал Авдеич и подал ей двугривенный — платок выкупить. Перекрестилась женщина, перекрестился Авдеич и проводил женщину.

Ушла женщина; поел Авдеич щей, убрался и сел опять работать. Сам работает, а окно помнит, как потемнеет в окне, сейчас и взглядывает, кто прошел. Проходили и знакомые, проходили и чужие, и не было никого особенного.

И вот, видит Авдеич: против самого его окна остановилась старуха, торговка. Несет лукошко с яблоками. Немного уж осталось, видно, все распродала, а через плечо держит мешок щепок. Набрала, должно быть, где на постройке, к дому идет. Да, видно, оттянул ей плечо мешок; захотела на другое плечо переложить, спустила она мешок на панель, поставила лукошко с яблоками на столбике и стала щепки в мешке утрясать. И пока утрясала она мешок, откуда ни возьмись, вывернулся мальчишка в картузе рваном, схватил из лукошка яблоко и хотел проскользнуть, да сметила старуха, повернулась и сцапала малого за рукав. Забился мальчишка, хотел вырваться, да старуха ухватила его обеими руками, сбила с него картуз и поймала за волосы. Кричит мальчишка, ругается старуха. Не поспел Авдеич шила воткнуть, бросил на пол, выскочил в дверь, даже на лестницу спотыкнулся и очки уронил. Выбежал Авдеич на улицу: старуха малого треплет за вихры и ругает, к городовому вести хочет; малый отбивается и отпирается.

— Я,— говорит,— не брал, за что бьешь, пусти.

Стал их Авдеич разнимать, взял мальчика за руку и говорит:

— Пусти его, бабушка, прости его, ради Христа!

— Я его так прощу, что он до новых веников не забудет. В полицию шельмеца сведу.

Стал Авдеич упрашивать старуху:

— Пусти,— говорит,— бабушка, он вперед не будет. Пусти ради Христа!

Пустила его старуха, хотел мальчик бежать, но Авдеич придержал его.

— Проси,— говорит,— у бабушки прощенья. И вперед не делай, я видел, как ты взял.

Заплакал мальчик, стал просить прощенья.

— Ну, вот так. А теперь яблоко на, вот тебе.

И Авдеич взял из лукошка и дал мальчику.

— Заплачу, бабушка,— сказал он старухе.

— Набалуешь ты их так, мерзавцев,— сказала старуха. — Его так наградить надо, чтобы он неделю на задницу не садился.

— Эх, бабушка, бабушка,— сказал Авдеич. — По-нашему-то так, а по-божьему не так. Коли его за яблоко высечь надо, так с нами-то за наши грехи что сделать надо?

Замолчала старуха.

И рассказал Авдеич старухе притчу о том, как хозяин простил оброчнику весь большой долг его, а оброчник пошел и стал душить своего должника. Выслушала старуха, и мальчик стоял слушал.

— Бог велел прощать,— сказал Авдеич,— а то и нам не простится. Всем прощать, а несмысленому-то и поготово.

Покачала головой старуха и вздохнула.

— Так-то так,— сказала старуха,— да уж очень набаловались они.

— Так нам, старикам, и учить их,— сказал Авдеич.

— Так и я говорю,— сказала старуха. — У меня самой их семеро было,— одна дочь осталась.

И стала старуха рассказывать, где и как она живет у дочери и сколько у ней внучат.

— Вот,— говорит,— сила моя уж какая, а все тружусь. Ребят, внучат жалко, да и хороши внучата-то; никто меня не встретит, как они. Аксютка, так та ни к кому и не пойдет от меня. Бабушка, милая бабушка, сердечная... — И совсем размякла старуха.

— Известно, дело ребячье. Бог с ним,— сказала старуха на мальчика.

Только хотела старуха поднимать мешок на плечи, подскочил мальчик и говорит:

— Дай я снесу, бабушка, мне по дороге. — Старуха покачала головой и взвалила мешок на мальчика.

И пошли они рядом по улице. И забыла старуха спросить у Авдеича деньги за яблоко. Авдеич стоял и все смотрел на них и слушал, как они шли и что-то все говорили.

Проводил их Авдеич и вернулся к себе, нашел очки на лестнице, и не разбились, поднял шило и сел опять за работу. Поработал немного, да уж стал щетинкой не попадать и видит: фонарщик прошел фонари зажигать. «Видно, надо огонь засвечать»,— подумал он, заправил лампочку, повесил и опять принялся работать. Докончил один сапог совсем; повертел, посмотрел: хорошо. Сложил струмент, смел обрезки, убрал щетинки, и концы, и шилья, снял лампу, поставил ее на стол и достал с полки Евангелие. Хотел он раскрыть книгу на том месте, где он вчера обрезком сафьяна заложил, да раскрылась в другом месте. И как раскрыл Авдеич Евангелие, так вспомнился ему вчерашний сон. И только он вспомнил, как вдруг послышалось ему, как будто кто-то шевелится, ногами переступает сзади его. Оглянулся Авдеич и видит: стоят точно люди в темном углу — стоят люди, а не может разобрать, кто такие. И шепчет ему на ухо голос:

— Мартын! А Мартын. Или ты не узнал меня?

— Кого? — проговорил Авдеич.

— Меня,— сказал голос. — Ведь это я.

И выступил из темного угла Степаныч, улыбнулся и как облачко разошелся, и не стало его...

— И это я,— сказал голос.

И выступила из темного угла женщина с ребеночком, и улыбнулась женщина, и засмеялся ребеночек, и тоже пропали.

— И это я,— сказал голос.

И выступила старуха и мальчик с яблоком, и оба улыбнулись, и тоже пропали.

И радостно стало на душе Авдеича, перекрестился он, надел очки и стал читать Евангелие, там, где открылось. И наверху страницы он прочел:

— И взалкал я, и вы дали мне есть, жаждал, и вы напоили меня, был странником, и вы приняли меня...

И внизу страницы прочел еще:

— Так как вы сделали это одному из сих братий моих, меньших, то сделали мне (Матфея 25 глава).

И понял Авдеич, что не обманул его сон, что, точно, приходил к нему в этот день Спаситель его и что, точно, он принял его.


Гном-мечтатель

Роль Спасителя в нашей жизни

Давайте представим себе: идущий по дороге человек случайно падает в яму, такую глубокую и темную, что он не сможет выбраться на поверхность и вновь обрести свободу. Как ему выйти из такого затруднительного положения? Собственными силами это сделать невозможно, ибо в яме нет никаких средств спасения. Он зовёт на помощь, и некая добрая душа, слыша его крики о помощи, спешит к нему на выручку и, спустив лестницу, предоставляет ему средство, с помощью которого он может выбраться на поверхность. Именно в таком положении оказался Адам вместе со своим потомством, вкусив запретный плод. Поскольку все они находились в яме, никто не мог выбраться на поверхность и освободить остальных. Эта яма представляет собой изгнание из присутствия Господа и физическую смерть, разложение тела. И поскольку все подвластны смерти, никто не мог предоставить Адаму средства спасения.

Приходит Спаситель, на Которого эта яма не оказывает никакого воздействия, и спускает в неё лестницу. Он спускается в яму и предоставляет нам возможность спастись, поднявшись по лестнице.

В Своей бесконечной милости Отец, услышав крики Своих детей, послав Сына Своего Единородного, Который не был подвластен ни смерти, ни греху, чтобы предоставить им средство спасения. Это он сделал через Своё бесконечное Искупление и вечное Евангелие.



Джозеф Филдинг Смит,
десятый Президент Церкви Иисуса Христа Святых последних дней